| №7 25.02.2006 |
Новости 
Политика
Жизнь
Криминал
Спорт
На слуху
Это интересно! |
Михаил Поздняков, Герой России: «Я своему сыну всегда говорил: «Рома, время дураков в нашей армии все равно кончится…» Гостиная Полковник запаса. В 1969-м закончил Оренбургское высшее военное авиационное училище летчиков. Служил в Кустанае. В 1974-м поступил в Центр подготовки летчиков-испытателей, который был в Ахтубинске Астраханской области. Закончив его с отличием, остался служить там же — в 8-м государственном научно-испытательном институте ВВС. Проводил государственные летные испытания таких самолетов, как ТУ-160, ТУ-95 МС (стратегический ракетоносец), ТУ-22 М-3 (дальний ракетоносец), ТУ-22 М-2, А-50 (авиационный комплекс радиолокационного дозора и наведения), СУ-24 М (фронтовой бомбардировщик) и др. Награжден орденом Красной Звезды. В 89-м году Михаилу Позднякову было присвоено звание «Заслуженный летчик-испытатель СССР». В 1997-м — звание Героя России. В декабре 1998 года закончил службу начальником службы летных испытаний бомбардировочной авиации. После увольнения в запас два года работал гражданским инженером-испытателем. В 2001 году переехал в Волгоград. Работает в отделе по чрезвычайным ситуациям и взаимодействию с воинскими частями аппарата главы областной администрации. — Михаил Иванович, как вас награждали? — В декабре из Москвы позвонили ребята и сообщили, что мне присвоено звание Героя России. Присвоили так присвоили. В марте собрался с женой ехать в отпуск. Ждем поезда — он опаздывает. Вдруг по громкой связи передают: «Товарищ Поздняков, подойдите к кассиру». Подхожу. «Велели, — говорят, — вас задержать. Сейчас подъедет офицер». Подъезжает. Сообщает, что 6 марта я должен быть в Кремле. Ну, думаю, накрылся отпуск. Сдал билет. Пришло время вылетать — завалило снегом. Звоню своему товарищу на чкаловский. Вряд ли, говорит, до вечера расчистят. На жуковском обещают: обязательно полетим. Тоже не вышло. Я уже смирился с тем, что не получится вылететь, но товарищи позвонили в Волгоград и выяснили: Домодедово открывают! Мы в машину — и в аэропорт. В Москве снега — навалом. Приезжаю в отдел кадров. «У нас, — говорят, — есть распоряжение отвезти вас в Кремль, а машины нет». А зачем мне машина — сам, что ли, не доберусь? Поехал. На ногах ботинки. Туфли, как полагается, начищенные до зеркального блеска, в портфеле. А переобуться негде. Не в туалете же гнуться перед курившими там оркестрантами. Потопал в зал в ботинках. Смотрю: сидит Калашников. Сел рядом. Тут Зыкина рядом садится. Смеюсь: как приятно в такой компании посидеть. После торжества девчонкам на регистрации отдал букет роз, который мне вручили, и на чкаловский аэродром — там у меня много товарищей. Пошли в профилакторий отметить это дело. На другой день улетел домой. Встречают меня начальник управления, начальник штаба, друзья. Поехали мы домой. Вот и все… — Сколько у вас часов налета? — Более шести тысяч. Из них три тысячи — на испытаниях. Больше бывает только у летчиков транспортной авиации. — И нет проблем со здоровьем? — Нет. Я в детстве такую закалку прошел, что еще, надеюсь, его надолго хватит — и физического, и душевного. — Спортом занимались? — Нет. Нормальным сельским трудом. Родился я и вырос в деревне Еловка Викуловского района Тюменской области — в двухстах километрах от железной дороги. Школа у нас была — начальная. В 5—7-м классах учился в школе в селе Ермаки, что в пяти километрах от нашего. — На подводе добирались? Или на машине? — Ножками. — А когда дороги заметало? — Однажды после метели мы собрались кучкой за деревней и решили не идти в школу. На другой день являемся — объявляют построение. Оказалось, одна пятиклассница пришла в школу. Мать перевязала ее шалью, повесила на спину ранец, и она пошлепала. И дошла. Нам, естественно, устроили разнос: «Посмотрите. Какая кнопочка пришла, а вы, балбесы…» Стыдно было. Каждый день по свежему воздуху отмахай пять километров в школу и обратно — это была еще та физкультура! Мы не жаловались — считали это нормальным. А домой пришел, поел — и за ведра: воду из колодца носить и скотину поить — корову, теленка, овец. В колхозе работа кипела в три смены. Отсеялись — нужно огороды посадить: картошку-моркошку. И тут уже тока готовить к уборке. Потом хлевы чистить. Потом дрова заготавливать. А там сенокос подошел — нужно накосить и колхозу, и себе. Дети после третьего-четвертого класса втягивались в работу. В прошлом году ездил на родину. Посмотрел: на полях, которые я пахал, березы в человеческий рост и выше. А богатый был колхоз: помню, золотые медали ВДНХ в конторе висели. Развалился. С техникой я в детстве подружился. С седьмого класса на каникулах работал в колхозе: на комбайне, на тракторах. А когда Гагарин в космос полетел, решил стать летчиком. — Вы бы сейчас своему сыну посоветовали выбрать профессию военного? —Он в свое время сам ее выбрал. Закончил военно-воздушную военную академию им. Жуковского. Служить начинал в научно-исследовательском институте, работавшем по космической тематике. Работа — интересная. А зарплата — гроши. С девушкой познакомился — встал вопрос, как, создав семью, жить на нее. Начал подрабатывать — разрабатывать программы для банка. Им заинтересовались. Предложили работу в Сбербанке. Проработав в своем НИИ два года, он вдруг заявляет: «Папа, я уволюсь». «Ты что, — говорю, — Рома! Военным обещают платить как госслужащим.». «Я, — отвечает, — не дождусь этого — умру». Он у меня толковый парень. Школу закончил с серебряной медалью, академию — с отличием. Деньги Минобороны затратило на его подготовку большие — шесть лет учился. Я его не раз «тестировал» — хороший специалист в области космонавтики получился бы. Но Родине он оказался не нужен и вынужден был уйти. И все его друзья, которые закончили академию с отличием, уволились. Остаются служить не самые лучшие, а те, кому деваться некуда. — Как вы относитесь к челябинской трагедии? — Случай, конечно, не только для матери — для всех страшный. И, что самое страшное, не исключительный. — Некоторые считают, что его раздули. — Может, это и хорошо, что раздули. Наконец-то и правительство, и депутаты Госдумы заговорили о проблемах, которые давно надо решать. Дедовщина в армии, кроме прочего, еще оттого существует, что у командиров ответственности за состояние их подразделений — никакой. Не каждый способен за идею выкладываться на службе. А с нищенствующего офицера что спросишь? У него семья, ребенок родился, жене работать негде, он сам получает фигу с маком. Что ему делать? Государство делает вид, что платит ему, он — что служит государству. Это началось еще во времена горбачевской перестройки. Нас тоже призывали перестраиваться. А как? Вести самолет не по прямой вперед, а назад? В летном деле такой технологии вождения нет. А в политике ее без проблем освоили и лет пятнадцать катали. Так и армию «укатали». Начали с того, что стали не выдавать зарплату, не обеспечивать обмундированием. В Ахтубинске у меня случай был: начальник отделения заметил, что молодого прапорщика качает, словно он употребил спиртного. Стал выяснять. Тот объясняет: «Извините, товарищ майор, я третий день ничего не ел». — «Как так!?» — «А так: у меня родители далеко живут. Взаймы сослуживцы дать не могут — сами еле перебиваются. У всех семьи, дети…» Пришлось срочно принимать меры. Приходят какие-то деньги — делим на тех, кому особенно тяжело. И так на протяжении почти трех лет. А что было делать? Нас-то — летный и технический состав — кормят в столовой. В крупных городах люди перебивались, подрабатывая после службы. А у нас городок маленький, подработать негде. Хотя некоторые ухитрялись немного подзаработать — «таксовали». Была бы в армии достойная зарплата — туда шли бы лучшие. Чтобы с офицера требовать по полной программе, ему надо платить соответственно. Пусть армия будет меньше по численности, но кадры в ней должны быть ответственными и квалифицированными. — Вы считаете, что перевод службы в армии на контрактную основу решит ее проблемы? — Не все, но многие. Нужен целый комплекс мер. Кто сейчас идет на контрактную службу? Кто не может устроиться на работу — не получил никакой специальности, не смог поступить в учебное заведение — у родителей нет денег. Приходит молодой человек — еще куда ни шло. Но приезжают люди, у которых есть семьи, дети. А им могут предложить только казарму. У него и дежурства, и наряды, его могут поднять по тревоге. За это он должен получать соответствующие деньги. Наконец-то поняли, что нельзя так крепить армию. В Ростове в конце февраля — начале марта будет проходить научно-практическая конференция ЮФО. Главный вопрос, которые все поднимают: чтобы человек хорошо служил, дайте ему достойную зарплату. Второе: обеспечьте нормальные бытовые условия. Если человек приехал по контракту к черту на кулички, а там ни жилья, ни работы для жены, ни садика для ребенка, — долго ли он выдержит? И будет ли дорожить службой? Третье: нужно проводить агитационно-рекламную работу. В федеральной целевой программе на четыре года на нее предусмотрено 436 млн. руб. Выходит: по 100 млн. руб. в год. Прикинул я: если разделить их на 87 регионов, каждый должен получить по меньшей мере 1 млн. руб. А нам на область дали 80 тыс. руб.!.. Обмундирование — тоже проблема. Прибыл человек служить — ты его обуй, одень. Для поднятия престижа военной службы очень важно одевать военного так, чтобы девушки на него оглядывались и с первого взгляда влюблялись. Причем форма должна быть разная — спецодежда, повседневная, выходная и парадная. А у нас она — одна на все случаи жизни. Идет солдат в бушлате — все на нем висит, болтается. Смотреть неприятно. А в Минобороны целый институт решает: то ли звездочки переставить, то ли цвет изменить… И патриотическое воспитание надо возрождать. Говорят, Волгоградская область по нему впереди. Но одна рота почетного караула и детский пост у Вечного огня на Аллее героев — это еще не патриотическое воспитание. — А своему внуку вы бы посоветовали выбрать профессию военного? — Рано еще. Нашему Даниле пять лет. Привезли его в прошлом году. Стал капризничать: этого не хочу есть, того не буду. Не хочешь — не надо. Но смотри, до обеда ничего не получишь. Через два часа просит есть. Нет, дружок, хочешь — попей кипяченой водички, а кушать будешь за обедом. Побрыкался, поплакал. Как ни жалко его было, а ничего не поделаешь — ребенка надо приучать к порядку и дисциплине, пока он, как говорил мой дед, лежит поперек лавки. За обедом был как шелковый. Так мы урегулировали отношения и наладили полное взаимопонимание. — И все-таки хотели бы вы, чтобы ваш Данила служил в армии? — Честно скажу: если ситуация в армии кардинально не изменится, нет. — Вы не надеетесь, что она изменится? — Очень давно надеюсь. Но, кроме деклараций, в этом направлении пока нет заметного движения.
   |
Новости:«Учителям не на что костюм приличный справить» «Каждое управление изобретает свой велосипед» Победное шествие скульптур Щербакова В Волжском снят первый художественный фильм
Политика:
Жизнь:В тени державных стен Кремля спит волгоградская земля...
Криминал:
Спорт:Путь к олимпийскому «золоту» Плющенко начал из Волгограда Исинбаева победила по попыткам Распрощались с Лигой чемпионов
На слуху:
Это интересно!: |
|
|||||||||
наталия горелова [анталъя турция] 